Конституционный Суд Российской Федерации о приобретении права собственности по давности владения
Геннадий З. пытался через суд добиться признания за собой права собственности на здание в порядке приобретательной давности. При этом, считая себя правопреемником ООО «Б.», у которого спорная недвижимость была приобретена по договору, названному договором купли-продажи, он настаивал на присоединении к своему сроку владения этим имуществом периода, в течение которого зданием владело указанное общество (16 лет).
Арбитражный суд пришел к выводу, что заявитель и ООО «Б.» правопреемством не связаны. Поскольку же срока, в течение которого недвижимостью владел сам Зубахин, оказалось недостаточно для приобретения права собственности по давности владения, в удовлетворении требований было отказано.
С отказом согласились вышестоящие суды. При этом из судебных актов по ранее рассмотренному делу известно, что ООО «Б.» не имело надлежащим образом оформленных прав на здание. Наличие права собственности на спорную недвижимость у предшествовавшего Обществу владельца также не было доказано.
Конституционный Суд признал пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации, поскольку данная норма в силу своей неопределенности и с учетом практики ее применения не дает однозначного ответа на вопрос о допустимости присоединения лицом, ссылающимся на давность владения, ко времени своего владения также времени, в течение которого имуществом владело другое лицо, в случае, если переход владения был обусловлен договором между ними.
Институт приобретательной давности призван служить конституционно значимой цели возвращения имущества в гражданский оборот. При этом для признания права собственности по давности владения заинтересованное лицо должно владеть вещью в течение определенного законодателем временно́го промежутка. Однако со временем интерес фактического владельца в дальнейшем владении и пользовании имуществом может быть утрачен. В такой ситуации разумное лицо, владеющее вещью как своей собственной (вместо собственника), может быть заинтересовано в ее отчуждении, чтобы не допустить ее гибели или повреждения, а также освободить себя от сопутствующих расходов на хранение, обслуживание и т.п. Это предпочтительнее, чем сохранять господство над вещью до окончания давностного срока исключительно с целью создать для третьих лиц определенность относительно ее принадлежности и лишь после этого получить право распорядиться уже ненужным имуществом. Если же отказаться от признания возможности присоединить к сроку давностного владения вещью уже истекшую часть срока приобретательной давности в случае, когда вещь отчуждается по договору, срок всякий раз будет начинать течь заново, а возвращение вещи в гражданский оборот - откладываться вопреки интересам потенциальных приобретателей. Какой-либо очевидной необходимости в этом нет. Соответственно, отсутствие в действующем федеральном законодательстве определенности в вопросе о допустимости отчуждения давностным владельцем посредством договора находящегося в сфере его господства имущества и сложения в этом случае сроков давностного владения влечет в правоприменении конфликт с принципами правового государства, верховенства права и равенства перед законом.
До внесения соответствующих изменений действующее правовое регулирование не может считаться препятствующим отчуждению давностным владельцем находящегося в сфере его господства имущества в пользу другого лица по договору и возможности присоединения в указанном случае лицом, ссылающимся на давность владения, ко времени своего владения также времени, в течение которого этим имуществом владел отчуждатель, при условии, что определенным законом критериям давностного владения отвечает владение каждого из этих лиц, причем бремя доказывания данного обстоятельства лежит на лице, заявляющем о таком присоединении.
С полным текстом Постановления можно ознакомиться на официальном сайте Конституционного Суда Российской Федерации по ссылке
КСРФ. Новости www.ksrf.ru/news/37915/
Опубликовано: 30.03.2026 11:37 Обновлено: 30.03.2026 11:47